Неточные совпадения
— Что вы молчите? — строго спросила
Марина, и, когда Самгин
ответил, что город изумляет его, она, торжествуя, воскликнула...
Отвечая Самгину на вопросы о Крэйтоне,
Марина сказала — неохотно и недружелюбно...
И, улыбаясь навстречу Турчанинову, она осыпала его любезностями. Он
ответил, что спал прекрасно и что все вообще восхитительно, но притворялся он плохо, было видно, что говорит неправду. Самгин молча пил чай и, наблюдая за
Мариной, отмечал ее ловкую гибкость в отношении к людям, хотя был недоволен ею. Интересовало его мрачное настроение Безбедова.
Марина, шевеля густыми бровями, подумала, вспомнила что-то и, покраснев,
ответила...
— Нет, — сухо
ответил Самгин и, желая услышать еще что-нибудь о
Марине, снова заговорил о ней.
— Для этих мыслей Степан не открыт, —
ответила Марина лениво, немножко сдвинув брови. — Но он к ним ближе других. Ему конституции не надо.
Марина не
ответила. Он взглянул на нее, — она сидела, закинув руки за шею; солнце, освещая голову ее, золотило нити волос, розовое ухо, румяную щеку; глаза
Марины прикрыты ресницами, губы плотно сжаты. Самгин невольно загляделся на ее лицо, фигуру. И еще раз подумал с недоумением, почти со злобой: «Чем же все-таки она живет?»
— Нет, —
ответил Самгин, оглядываясь, — все вокруг как будто изменилось, потемнело, сдвинулось теснее, а
Марина — выросла. Она спрашивала его, точно ученика, что он читал по истории мистических сект, по истории церкви? Его отрицательные ответы смешили ее.
— «Армия спасения». Знаете: генерал Бутс и старые девы поют псалмы, призывая каяться в грехах… Я говорю — не так? — снова обратился он к
Марине; она
ответила оживленно и добродушно...
— Нет, —
ответил Самгин и начал рассказывать о Макарове.
Марина, хлебнув мадеры, долго полоскала ею рот, затем, выплюнув вино в полоскательную чашку, извинилась...
Марина не возвращалась недели три, — в магазине торговал чернобородый Захарий, человек молчаливый, с неподвижным, матово-бледным лицом, темные глаза его смотрели грустно, на вопросы он
отвечал кратко и тихо; густые, тяжелые волосы простеганы нитями преждевременной седины. Самгин нашел, что этот Захарий очень похож на переодетого монаха и слишком вял, бескровен для того, чтоб служить любовником
Марины.
Полсотни людей
ответили нестройным гулом, голоса звучали глухо, как в подвале, так же глухо прозвучало и приветствие
Марины; в ответном гуле Самгин различил многократно повторенные слова...
«Это — что же — ревность?» — спросил он себя, усмехаясь, и, не
ответив, вдруг почувствовал, что ему хотелось бы услышать о
Марине что-то очень хорошее, необыкновенное.
Самгину казалось, что все мужчины и дамы смотрят на
Марину, как бы ожидая, когда она будет танцевать. Он находил, что она
отвечает на эти взгляды слишком пренебрежительно.
Марина чистит грушу, срезая толстые слои, а рядом с нею рыжеволосая дама с бриллиантами на шее, на пальцах ловко срезает кожицу с груши слоями тонкими, почти как бумага.
— Грязная выдумка попов, — спокойно
ответила Марина, но тотчас же заговорила полупрезрительно, резко...
— Пирожного не осталось, —
отвечала Марина, — есть варенье, да ключи от подвала у Василисы.
Марина рванулась, быстро пробежала через двор и скрылась в людскую, где ее встретил хохот, на который и она, отирая передником слезы и втыкая гребень в растрепанные волосы,
отвечала хохотом же. Потом опять боль напомнила о себе.
— Я вчера только от
Марины узнала, что вы здесь, —
отвечала она.
— Ни за что не пойду! И сохрани Господи! —
отвечала она и
Марине, и Василисе.
— Да, вы можете надеяться… — сухо
ответил Ляховский. — Может быть, вы надеялись на кое-что другое, но богу было угодно поднять меня на ноги… Да! Может быть, кто-нибудь ждал моей смерти, чтобы завладеть моими деньгами, моими имениями… Ну, сознайтесь, Альфонс Богданыч, у вас ведь не дрогнула бы рука обобрать меня? О, по лицу вижу, что не дрогнула бы… Вы бы стащили с меня саван… Я это чувствую!.. Вы бы пустили по миру и пани
Марину и Зосю… О-о!.. Прошу вас, не отпирайтесь: совершенно напрасно… Да!
Привалов не успел ничего
ответить пани
Марине, потому что его заставила обернуться чья-то рука, тянувшая его за плечо. Обернувшись, Привалов увидел Половодовых; Александр Павлыч, пожимая руку Привалову, говорил...
Аггей Никитич почти не расшаркался перед Екатериной Петровной; но она, напротив, окинула его с головы до ног внимательнейшим взором, — зато уж на пани Вибель взглянула чересчур свысока; Марья Станиславовна, однако, не потерялась и
ответила этой черномазой госпоже тем гордым взглядом, к какому способны соплеменницы
Марины Мнишек [
Марина Мнишек (ум. после июля 1614 г.) — жена первого и второго Лжедмитриев, польская авантюристка.], что, по-видимому, очень понравилось камер-юнкеру, который, желая хорошенько рассмотреть молодую дамочку, выкинул ради этого — движением личного мускула — из глаза свое стеклышко, так как сквозь него он ничего не видел и носил его только для моды.
— Князь Филипп Шлезвиг-Голштейн-Лимбург, —
отвечала она, — министр курфирста Трирского барон фон-Горнштейн, контролер финансов князя Лимбурга в Оберштейне де-Марин, литовский маршал Михаил Огинский, генерал французской службы барон Вейдбрехт, министр полиции в Париже Сартин.
Ухаживание влюбленного Савина, конечно, не
отвечало ее планам — она была за Колесина, который не щадил средств, чтобы снискать себе расположение
Марины Владиславовны.
Марина вызывающе
ответила...
Марина поглядела на него, помолчала и вдруг
ответила...